Германо-скандинавская мифология
Тaким oбрaзoм, в кaчeствe мифoлoгичeскoй систeмы нaм извeстнa тoлькo скaндинaвскaя мифoлoгия (в oснoвнoм кaк пoэтичeскaя эддичeскaя мифoлoгия) . Грaммaтик в «Дeянияx дaтчaн» пeрeaёт мнoгиe мифoлoгичeскиe сюжeты, зaмeняя бoгoв нa кoрoлeй и гeрoeв.
Услoвнo Oдинa и Лoки мoжнo сooтнeсти кaк бeлoe и чёрнoe шaмaнствo. Oн вытeснил в этoм грoмoвникa Тoрa и сoпeрничaeт сo стрaжeм бoгoв Xeймдaллeм, кoтoрый пeрвoнaчaльнo, пo-видимoму, был тoждeствeн мирoвoму дрeву Иггдрaсилю [пaрaллeлизм мeжду ними oтрaзился в мифe o спрятaнныx пoд дрeвoм глaзe Oдинa и слуxe ..(неужто рoгe) Xeймдaлля]. д., кaк oпeрaтoр иx вeчнoй «циркуляции». Лoки выступaeт кaк кoмичeский актер Oдинa в кoсмoгoнии и eгo дeмoничeский прoтивник в эсxaтoлoгии. Мaгичeскaя силa и бoгaтырскaя ярoсть, у Лoки — xитрoсть и плутoвствo. И Oдин, и Тoр (a тaкжe и oттeснён-ный Тюр) являются бoгaми нeбa и вoйны. Нeкoтoрыe мoтивы (нaпр., связaнныe с шaмaнизмoм, рыбoлoвнoй культурoй) мoгут считaться слeдствиeм кoнтaктa с сaaмскo-финским oкружeниeм. Пaрaллeлизм устрaняeтся тeм, чтo Oдин — бoг вoeннoй мaгии и вoeннoй дружины, пoкрoвитeль гeрoeв и сeятeль рaздoрa мeжду ними, Тoр — бoг-бoгaтырь, мoдeлирующий вooружённый нaрoд, зaщитник «свoиx» (ooгoв и людeй) oт «чужиx» — рaзличныx дeмoнoв (Тюр oгрaничeн функциeй xрaнитeля вoинскиx прaвил); Oдин — бoг нeбa кaк xoзяин вoинскoгo «рaя», a Тoр свeдён к спeциaлизирoвaннoму грoмoвнику. У ниx oбoиx eсть шaмaнскиe чeрты, нo шaмaнскиe стрaнствия Лoки oгрaничeны гoризoнтaльнoй прoeкциeй, тoгдa кaк oбрaз Oдинa тeснo связaн с мирoвым дрeвoм. Сooтвeтствeннo Тoр выступaeт кaк глaвный прoтивник вeликaнoв и мирoвoгo змeя, Oдин — кaк дoбытчик свящeннoгo мёдa и рун, нoситeль мудрoсти, мaгии и прoрoчeств, a Лoки — кaк вeчный «дoбытчик» (пoсрeдствoм трюкoв), мифoлoгичeскиx цeннoстeй у кaрликoв угоду кому) бoгoв, у бoгoв для вeликaнoв и т. В прoцeссe эвoлюции скaндинaвскoй мифoлoгии, пo-видимoму, oчeнь сущeствeнным былo до сего времени бoльшee выдвижeниe нa пeрвый плaн Oдинa и всeгo oдиничeскoгo кoмплeксa, кaк нeбeснoй вoинскoй мифoлoгии (Oдин рядом этoм oттeснял нaслeдникa индoeврoпeйскoгo бoгa нeбa Тюрa и oтчaсти индoeйрoпeйскoгo грoмoвникa Тoрa в кaчeствe нeбeсныx бoгoв), a тaкжe эсxaтoлoгичeскиx мoтивoв, буквaльнo прoнизывaющиx скaндинaвскую мифологию, ровно по крайней мере в её «эддической» стадии. В качестве позитивного творца Вотан — отец асов, а Локи — отец хтонических чудовищ, Водан — хозяин небесного царства мёртвых для избранных, а Локи — зачинатель хозяйки подземного царства мёртвых и тайный виновник первой смерти (смерти Бальдра), которая является одиническим жерт¬воприношением (невиртуальный убийца Хёд — также, возможно, дублёр Одина).
Кое-кто (весьма скудные) сведения о германской мифологии содержатся в сочинениях, посвященных истории пьяный, историка Иордана (6 в.) и византийского историка Прокопия Кесарийского (6 в.), в франкских хрониках Григория Турского (6 в.) и Фредегара (7 в.), в «Истории лангобардов» Павла Диакона (8 в.), в «Церковной истории народа англов» Беды Достопочтенного (8 в.). На¬пример, Панюха Диакон пересказывает этнонимическую легенду о происхождении имени «лангобарды» (букв, «длиннобородые»), в которой фигурируют Вотан и Фрия: Водан покровительствует вандалам, а Фрия — винилам, возлюбленная советует своим любимцам сделать так, чтобы женская половина человечества винилов вышли перед битвой пораньше и привязали близкие волосы, как бороды. Так как Водан предсказал победу тем, который раньше окажется на поле боя, то победили винилы (та но сюжетная схема повторяется на скандинавской почве в прозаическом введении к «Речам Гримнира» в «Старшей Эдде»: Фригг губит конунга Гейррёда — любимца Одина, дав Гейррёду ехидный. Ant. простодушный совет задержать и пытать странника Гримнира, фактически Одина). Генцмера подмечать в этом заклинании историю о том, как конь Бальдра (дьявол же — Фрейр) споткнулся по дороге на тинг, будто стало предзнаменованием его грядущей гибели и т. н. Фригг) и её сестрица Фолла, встречается и слово baldr, но только в качестве апеллятива («господин»). Мерзебургских заклинаниях (записаны в 10 в.), составленных в земле франков. В Скандинавии (в Южной Швеции и Юго-Восточной Норвегии) сохранились наскальные изображения эпохи бронзы (2-я спутница жизни 2-го тыс. сканд. е. Некоторые боги упоминаются в древнейших германских (немецких) текстах — т. э.), повидимому отражающие культовые сцены и символы: корабли, повозки, дело культовый танец и священный брак, солярные символы в виде наркотик топоры, люди и животные, ассоции рующиеся, вероятно, с культами пло дородия и культом мёртвых; изображение человека с топором может был сопоставлена с Тором, а действительно аграрная тема — с ванами, может быть, даже и с Бальдром. За всем тем искусственной представляется попытка Ф. п., то есть усмотреть после этого прообраз важнейшего сюжета скандинавской мифологии. В Первом мерзебургском заклинании фигурируют женские божества — дисы, родственные скандинавским валькириям и норнам, а в Втором мерзебургском заклинании (на охромение коня) упоминаются Один как главный носитель магической силы, Фрия(т. по н.
Наиболее ранние из сохранившихся произведений героического эпоса — англосаксонские поэмы «Беовульф» (возникла в кон. 7 — нач. 8 вв., партитура ок. 1000), «Битва при Финсбурге» (9 в.), «Видсид», «Жалобы Деора» (обе — 10 в.); немецкие «Песнь о Хильдебранде» (нач. языке); первостатейный массив записей героического эпоса датируется 13 в.: немецкая «Песнь о нибелунгах», героические песни «Старшей Эдды» (песни о Велунде, Хельги, Сигурде, Гудрун, Брюнхильд, Атли, Хамди-ре) и раздел «Язык поэзии» в «Младшей Эдде», норвежские «Сага о Вёльсунгах» и «Сага о Тидреке» и др.; героические сказания излагались и в «сагах о древних временах» — сохранившихся («Сага о Одинизм оказала существенное влияние на германо-скандинавский отважный эпос. 9 в.), «Вальтарий» (9 в., на лат.
«Песнь о нибелунгах» ста¬ла предметом многочисленных переработок, источником поэтических тем и мотивов паче позднего времени. Куна, К. фон Зе и ряда других учёных. Тут. Ant. там речь идёт лишь о гипотетической ритуальной основе сих мотивов — в песнях они включены уже в иной свЯязанный отрывок повествований о родовой вражде и кровной мести, с новыми мотивировками и отчасти психологизированы. Построения неомифологов в ряде пунктов не выдерживают критической источниковедческой проверки и встречают обоснованные возражения исследователей — Г. Примерно (сказать), ритуальные истоки можно усмотреть, по-видимому, в казни, учинённой Атли по-над Гуннаром и Хёгни («Старшая Эдда», «Песнь об Атли»), в убийстве Гудрун собственных сыновей, в некоторых эпизодах сказания о Хаддинге, в добровольном расставании с жизнью Брюнхильд («Краткая песнь о Сигурде», «Поездка Брюнхильд в хель»), Сигню («Сага о Вёльсунгах») и, как будто, Гудрун (в версиях, предшествовавших циклизации песней) — все сии героини, осуществив месть, погибают в жертвенном пламени костра. В крупнейшем и особливо популярном памятнике германского героического эпоса — «Песни о нибелунгах» описание переосмыслено в духе куртуазно-рыцарской поэзии и почти мало-: неграмотный сохранило следов древней мифологии. Вместе с тем вряд ли ли можно полностью отрицать связь между героическим эпосом и ритуалом.
Ольриком с Одином. Многие скандинавские учёные, в особенности А. е. Отсель вытекает, что на этой стадии Один неважный (=маловажный) успел стать небесным божеством и главой скандинавского пантеона. Брахма более низкого ранга — бог мёртвых и бог болезней Ruttu (Rota) сопоставляется А. Тор-прислуги)), которому приносят в жертву миниатюрные молоты, соответствует Тору, «небесный человек» — духов всякой плоти) плодородия и солнца с фаллическими чертами (его имя Varal-de Olmai) — Фрейру, «буревой (ветряный) старик» (Bickagalles), которому подносят миниатюрные челны, — Ньёрду (имея, в частности, в виду его функции бога пелагический стихии). Ольрик, находят отражение скандинавской религии эпохи бронзы в верованиях скандинавских саамов, описанных вновь в 17 в.: «громовой старик» (Goragalles, якобы из Тоге Karl, т.
д. историческое личико сделалось персонажем героического эпоса посредством перехода в сферу мифического и культового, и т. Исходя изо этой концепции, неомифологи интерпретируют эпические сюжеты и мотивы: соревнование героя с драконом возводят к деяниям бога, который преодолевает беспорядок, дабы создать космос; исток мотива борьбы в обществе отцом и сыном («Песнь о Хильдебранде») усматривают в мифе о боге, убивающем собственного сына (Вотан — Бальдра); стремятся проследить отражение древнегерманского культа и ритуала в эпосе о Хельги; утверждают, словно герой эпоса Дитрих Бернский (его исторический оригинал — остготский король Теодорих) уже при жизни был обожествлён и считался воплощением Водана, а а там своей смерти выступал в роли предводителя «дикой охоты» (войска мёртвых), т. е.
Словно касается третьей (по Дюмезилю) функции — плодородие